"Морские легенды".

82 Ответа
Sky
Модератор
8 января, 2017, 21:44 UTC

Ветер.


С незапамятных времен мореходы стремились не только предугадать, какой будет ветер, но и пытались управлять им. Так родилось множество обрядов и магических средств, призванные уберечь судно от штормов или же вызвать нужный ветер. Например, в штиль "испытанным" способом вызвать ветер было его "высвистывание". У русских моряков и сейчас в ходу пословица: "Не посвистишь, так и ветра не будет". Но свистеть надо было с умом. Для этого у капитанов и боцманов имелись специальные "заговоренные" свистки, которые хранились в молитвенных шкатулках и использовались лишь в крайнем случае. "Высвистывали" ветер мелодичными трелями, повернувшись в ту сторону, откуда ждали его появления. Количеством посвистов определялась сила ветра и его продолжительность. Простое бездумное посвистывание на судне строго каралось, так как по мнению моряков, могло привести к непредсказуемым бедам. Так, например, свистеть во время шторма значило усилить ветер.

Свистун вызывал гнев у окружающих. Были и другие "проверенные" средства вызвать ветер. Например, считалось, что ветер приносило бултыхание швабры за бортом судна, царапание мачты ножом или хотя бы ногтями, обливание парусов водой, привязывание к вантам ботинка или выбрасывание за боорт какого-нибудь предмета в дар морским богам. Однако, как правило, все эти действия вместе взятые, бывало, так и не вызывали ни малейшего движения воздуха. Тогда оставалось последнее средство... хорошенько выпороть сопливого юнгу, да так, чтобы он визжал на весь океан. Ну вот, наконец ветер и подул!Теперь важно сделать его попутным. Для этого моряки брали в рейс карманные платки с узелками в четырех углах, которые символизировали четыре направления по компасу. Развязывая соответствующий узелок, они пытались изменить направление ветра. Если же ветер не менялся, а зачастую так оно и было, моряка ругали за то, что он развязал не тот узелок. Поморы для этого заговаривали нужный ветер, делая при этом засечку на специальной палочке. Эту "палочку-выручалочку" кормчий бросал через голову в море, говоря ласковые слова жене нужного ветра и ругая жену противного. Ну, а если нужный ветер удавалось поймать, то мореходы строго соблюдали положенные табу, чтобы он не сменился. Теперь никто не свистел, не бросал ничего за борт, прятали подальше швабру и весла (грести при ветре - дразнить его), говорили вполголоса, чтобы не спугнуть его.

Были и другие приметы. Например, чихание: при отплытии на левом борту - признак предстоящего, на правом - удача в плавании. Если моряк, стоя на левом борту, чувствовал, что не в силах сдержать чихание, он бегом бросался на правый борт. А матросы Рюйтера верили. что если при нагрузке корабля он наклонялся прежде на левую сторону - плавание ожидалось удачное, если же на правую - то кораблю предстояли разные невзгоды.


                                               

Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
8 января, 2017, 21:48 UTC

Фараонка,


Фараонка - внешне напоминает морскую деву, такая же красивая и так же любит утопленными кавалерами «закусывать», но отличается тем, что у нее есть очень интересная особенность: она очень любит задавать вопрос — «Скоро будет конец света?» Услышав, что скоро, радуется. Если же ей ответить,что не скоро — тогда может от обиды и корабль потопить.

Такой вопрос для фараонок не случаен. По легенде фараонками (фараонами — особями мужского пола) стали воины фараона, которые утонули во время преследования евреев по дну моря (это продолжение библейского рассказа о том, как Моисей разверз воды морские и евреи перешли по морскому дну). Они стали полулюдьми-полурыбами, а их кони превратились в в полуконей-полурыб. И маяться им так до конца света...

Встречаются фараонки, в основном, в Черном море и, хотя, некоторые особи заплывают в реки,  все-таки они стараются держаться поближе к месту впадения реки в море.


                                                                               

Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
8 января, 2017, 21:55 UTC

Мерроу.


Мерроу (Merrows) — женщины-мерроу, дальние родственницы морских дев — настоящие красавицы. Распущенные красивые волосы, лицо с прелестными чертами. Мерроу особенно дружелюбные и общительные русалки. А вот мужчины-мерроу — настоящие уроды, у них зеленая кожа, красные орлиные носы и свиные глазки. Впрочем, характер их все же очень добрый. У тех и других есть рыбьи хвосты вместо ног и плавники на спине, а так же перепонки между пальцами.
Мерроу — это родственники, нашего, славянского водяного, но водятся они только у берегов Ирландии, в местном фольклоре называются водяные фейри. Хотя встреться мерроу и водяной лицом к лицу (представим себе на миг такую случайность), они бы до смерти друг друга испугались. Но, на их счастье, встретиться им не суждено, в отличие от водяного, Мерроу живут только в морской, соленой воде.

Люди боятся Мерроу, ибо, несмотря на их добрый нрав, их появление предвещает шторм; и даже сочинили легенду, что Мерроу похищают души утонувших и сажают их в клетки, если те перед выходом в море не покаялись в грехах и не посетили церковь. Другая водяная нечисть интересуется людьми в качестве пищи, и только про Мерроу говорят, как про похитителей душ. К тому же Мерроу сами очень боятся шторма, а особенно подниматься в его время на поверхность воды, а тем более выходить на берег.

Они куда благосклоннее других фейри относятся к людям и часто влюбляются в смертных. Зачастую юноши, соблазненные их красотой, брали Мерроу в жены. Совершив особый магический обряд, Мерроу приобретала вместо рыбьего хвоста ноги. Дети от таких браков рождались с рыбьей чешуей вместо кожи. Поговаривают, что Мерроу, как и другая нечисть, умеет перевоплощаться. Она это делает с помощью маленьких красных шапочек. Превращаются Мерроу в маленьких, красивых лошадей, выходят на берег и таким образом заманивают к себе маленьких детей, и глупых молодых людей, которым очень хочется на этих лошадках покататься. А вот если человек завладеет такой шапочкой, он может побывать на морском дне и не захлебнуться. Но если украсть такую шапочку, то мерроу уже не сможет вернуться в море, потому что у нее нет жабр, как у прочих русалок и она не может долго находиться под водой без своей шапочки.

Очень часто, рассказывая про Мерроу, приводят вот эту сказку:  Один человек, по имени Джек Доггерти, с детства хотел повидать мерроу, тем паче, что дед Джека был с ними на дружеской ноге. Однажды его желание исполнилось: он шел по берегу и вдруг увидел диковинное существо — чешуйчатое, с рыбьим хвостом, руки зеленые, зубы длинные и тоже зеленые. Существо поздоровалось, назвав Джека по имени, и пригласило к себе в гости, пообещав напоить как следует. Через неделю мерроу дожидалась Джека на условленном месте: в руках у нее были две красные шапочки. Джек надел шапочку, и они спустились на самое дно, где стоял домик мерроу. За столом было много съедено и выпито; опьяневшая мерроу показал Джеку свои сокровища. Среди прочих там были клетки, в которых томились души погибших моряков. Джеку захотелось их освободить. Он пригласил мерроу к себе, напоил ее самогоном, стащил шапочку и отправился на дно. Выпустил души, потом выбрался на берег, разбудил мерроу и отправил ее восвояси. Как ни странно, мерроу не хватилась душ — видимо, oт самогона ей отшибло память. Они с Джеком оставались лучшими друзьями. Но в одно прекрасное yтpo мерроу не появилась — тo ли погибла, то ли уплыла из тех краев. А, может, вскрылся обман и она обиделась на Джека.


                                   

Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
8 января, 2017, 21:58 UTC

Грейт Истерн.

В середине XIX века (в 1858 году) одним из крупнейших кораблей в мире был "Грейт Истерн", судно, о котором ходили дурные 'слухи.

Трудоемкость работ по строительству гигантского судна не поддается никакому описанию. На него пошло 30 000 железных листов толщиной по 22 мм и весом по 330 кг. 200 рабочих в течение 1000 дней поставили в корпус 3 000 000 заклепок. Для обеспечения живучести * судно было построено двухкорпусным: с наружным и внутренним корпусами, расстояние между которыми составляло 900 мм. Особенно тяжело было клепальщикам: они работали в межкорпусном пространстве, в котором снаружи и изнутри по металлическим листам изо всех сил колотили 200 молотков по 12 часов в день. Рабочие и моряки ненавидели "Грейт Истерн" и боялись его.

Еще при постройке его погибло несколько рабочих и бесследно исчез один клепальщик, работавший внутри корпуса. Утверждали, что "дух" его все еще стучит где-то в глубинах корабля.

Дурным предзнаменованием посчитали и неудачный спуск корабля. Судно пришлось дорабатывать. Вскоре же, после выхода в море внезапно взорвалась одна из его труб, при этом погибло 6 человек команды. После разразившегося затем шторма волны сорвали с судна его гигантские гребные колеса. После этого команда, охваченная паникой, отказалась исполнять приказания капитана.

Потрепанный "Грейт Истерн" в качестве океанского лайнера не пригодился, но все же довольно успешно применялся при прокладке глубоководного телеграфного кабеля.  

Ходили легенды, что между корпусами судна-гиганта заживо замурованы люди. Так, в 1862 г. для заделки пробоины в корпусе под воду спустился водолаз. Представьте себе его ужас, когда, заглянув в пробоину, он увидел в межкорпусном пространстве... человека. Полумертвого от страха водолаза едва вернули к жизни. Тогда многие ему не верили. Но когда много лет спустя пароход пошел на слом, между корпусами действительно обнаружили скелет человека. Видимо, работая в межкорпусном пространстве, он получил травму, но его крики из-за страшного грохота молотков не были услышаны...

Говорили также, что из-за того, что в судне замурованы люди, оно всегда будет приносить только несчастья. История постройки и эксплуатации "Грейт Истерн" в самом деле сложилась весьма трагически. И тем не менее, этот пароход явился выдающимся сооружением XIX в. А его печальная участь объясняется только тем, что он на несколько десятилетий опередил свою эпоху.

                      

Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
8 января, 2017, 22:18 UTC

Мелюзина.


Мелюзина — фея из кельтских и средневековых легенд, дух свежей воды в святых источниках и реках. Часто изображалась как женщина-змея или женщина-рыба от талии и ниже (ср. русалка), иногда с двумя хвостами. Выходит замуж за смертного, поставив ему условием, чтобы он никогда не видел её в зверином обличье. Когда он застает ее в таком виде, бросает его.

Считается родоначальницей дома Лузиньянов. Другие варианты написания — Мелюзайн, Мелизанда.
Средневековые тексты рассказывают о том, как Элинас (Elynas, вариант — Helmas, Thiaus), король Альбы (старинное название Шотландии, а не Албании, как часто встречается в рус. пер.), отправившись однажды на охоту, встретил в лесу прекрасную леди. Это оказалась фея по имени Прессина (Pressyne, вариант — Персина, в одной из версий — сестра феи Морганы и короля Артура). Она согласилась выйти за него замуж, но при одном условии (ведь брак смертного и феи всегда достаточно рискован): он не будет входить в её спальню во время родов или купания её ребёнка. Прессина родила тройню. Когда Элинас нарушил запрет, она покинула королевство (ср. Амур и Психея), забрав трёх своих дочерей, и отправилась на затерянный остров Авалон.

Три девочки — Мелюзина, Мелиор (Melior) и Палатина (Palatyne) росли на Авалоне. В день своего 15-летия Мелюзина, которая была старшей, спросила, почему их увезли на остров. Услышав о том, как её отец предал мать, фея замыслила месть. С сёстрами она захватила Элинаса в плен и замкнула его вместе с его богатствами в горе. Когда же их мать узнала, что они натворили, она разъярилась на такую непочтительность дочерей к отцу и изгнала их. Мелюзина была отмечена заклятьем принимать форму змеи от талии и ниже каждую субботу.

Раймондин, племянник Эймера, графа Пуатье, убив его нечаянно на охоте, скрывался в лесах, где и встретил Мелюзину у источника и предложил вступить в брак. Мелюзина обещает, что ему не будет расплаты за преступление, и он обретет счастье, богатство и многочисленное потомство, если на ней женится. Точно также, как и её мать ранее, она поставила условием, что муж никогда не должен входить в её спальню по субботам.

Мудрая Мелюзина помогала мужу приобрести богатство: он получил много свободной земли, окружив её шкурой оленя, нарезанной на тонкие ремни (ср. Дидона), стал могущественным государем и основателем дома Лузиньянов. Она родила ему десять детей, из них две дочери и восемь сыновей (в том числе Жоффруа Большой зуб и Гвидона), двое из которых, отправившись в путешествия, также стали правителями своих земель. Став женой Раймонда, с помощью своей магии Мелюзина воздвигала замки, распахивала земли и строила города. Первым замком, созданным ею, стал замок Лузиньян.

Брат Раймондина наговорами возбудил в нём ревность к супруге и он решил подсмотреть, что делает его жена по субботам. Он увидел её моющейся, и узнал про её хвост. Мелюзина простила его. И лишь когда, как-то поссорившись с супругой из-за того, что один из их сыновей убил другого, он обозвал её «змеей» перед лицом своего двора, она превратилась в дракона, одарила его двумя магическими кольцами и улетела, чтобы никогда не вернуться, трижды облетев вокруг замка с раздирающим душу криком.

С тех пор она была покровительницей славного дома Лузиньянов и предупреждала своих потомков, когда им угрожало несчастье.

                                                 

Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
10 января, 2017, 20:40 UTC

Знаменитые набеги. 



Среди флибустьеров одним из первых о себе заявил Пьер Легран, который на небольшом беспалубном кораблике с командой в 28 человек подплыл к испанскому галеону и захватил как сам корабль, так и командовавшего им адмирала. Затем на сцену явились другие отчаянные головы: Бартоломео Португалец, Рок Бразилец, наводивший ужас Шевалье Монбар по кличке Истребитель и многие другие. Англичанин Льюис Скотт первым попытал удачу в континентальных владениях Испании, когда он взял приступом и разграбил город Кампече в Мексике. Кровожадный Франсуа Лолонуа (иначе д'Олонэ) организовал крупную экспедицию в Венесуэльский залив и после трехчасовой ожесточенной битвы овладел городом Маракайбо, вырезав всех оказавших сопротивление. Из города пираты вывезли 260 000 пиастров и огромное количество ценностей, включая золото, серебро и драгоценные камни. 

Самую продуманную и хорошо организованную грабительскую экспедицию провел знаменитый Генри Морган, захвативший в 1671 Панаму. Морган был избран «адмиралом» пиратской флотилии вместо умершего Эдуарда Мансфилда. Губернатор Ямайки Томас Модифорд выдал Моргану каперскую грамоту, после чего тот снарядил к Панамскому перешейку пиратское войско в 1800 человек. Испанцы транспортировали драгоценные металлы в слитках из копей Южной Америки до Панамы морем, а оттуда переправляли их через перешеек до Портобело, где грузили на корабли и отвозили в Испанию. Захватив форт Сан-Лоренсо в устье реки Чагрес, Морган повел свое войско к Панаме – по суше, а где возможно на лодках по внутренним рекам и озерам, пока не вышел к Тихому океану. Изнуренные пираты приняли бой с испанской кавалерией и пехотой, ворвались в город, разграбили и сожгли его. Добычу пираты поделили между собой, но есть подозрение, что Морган взял больше, чем ему полагалось. 

В результате сильного дипломатического давления Испании на Англию губернатор Модифорд был отозван в Англию, а Морган в 1672 отправился в Англию, где началось следствие по обвинению его в пиратстве. Дело завершилось оправдательным приговором, поскольку никто не осмеливался осудить почти национального героя. Кончилось тем, что Карл II возвел его в дворянское звание и отправил на Ямайку заместителем губернатора. Тем самым перед флибустьерами открылись обширнейшие области Тихого океана, до тех пор ими совершенно не освоенные. 

В 1680 300 хорошо вооруженных головорезов под командованием несгибаемого Джона Коксона высадились на побережье залива Дарьен и направились через Панамский перешеек. Проводниками им служили индейцы, которые ненавидели испанских поработителей и были рады им отомстить. Через 9 дней экспедиция достигла побережья Тихого океана, где ей удалось захватить 4 испанских корабля. Из-за возникших между пиратами разногласий Коксон с 70-ю сторонниками отправился в обратный путь через перешеек, а другие под началом капитанов Соукинса, Уотлинга и Шарпа принялись грабить испанские суда и прибрежные города Перу. Добра набралось столько, что пираты не рискнули пересекать Панамский перешеек с таким грузом и решили обогнуть Америку с юга. Они объединились на самом большом из кораблей под командованием Бартоломью Шарпа и после долгого и опасного путешествия 1 января 1682 высадились на острове Антигуа.

В 1683 Джон Кук на голландском судне, захваченном в Сьерра-Леоне, обогнул мыс Горн и вошел в Тихий океан. Вскоре он умер, и на капитанском мостике его сменил рулевой Эдуард Дэвис. По пути им встретились другие пиратские суда под командованием Суона, Хэрриса, Итона, Найта, Тоунли и прочих. Флибустьеры объединились и начали грабить испанские суда и города на побережье Перу и Центральной Америки. Если в городе не оказывалось ничего ценного, они сжигали его дотла. Как-то, заблудившись в джунглях, они на свое счастье повстречали отряд из более 200 французов и англичан, предводитель которых, некий Франсуа Гроне, предложил Дэвису и Суону от имени губернатора Пти-Гоав на Гаити промышлять тем же и впредь, но уже на основании официального разрешения. Как вспоминает находившийся в составе отряда Вильям Дампьер, такова была обычная практика губернатора: выдавать капитанам бланки разрешений на выход в море, с тем чтобы те распорядились ими так, как сочтут нужным. Подразумевалось, что эти разрешения касаются лова рыбы и охоты на Эспаньоле, однако французы использовали их расширительно, прикрывая ими разбой в любой части Америки, будь то на море или на суше. 

В мае 1685 флотилия небольших судов под командованием Дэвиса и Суона бросила якорь в Панамском заливе, дожидаясь испанского «серебряного каравана» из Лимы. Испанскими военными кораблями пираты были рассеяны, но вскоре они вновь объединились и пошли на юг вдоль побережья, зайдя на острова Хуан-Фернандес. Здесь Дэвис и Суон расстались, поскольку первый решил возвращаться через Магелланов пролив. Часть проигравшихся пиратов из его экипажа пересела на другой пиратский корабль. В 1688 Дэвис вернулся в Вест-Индию, принял амнистию, которую предложил пиратам король Англии Яков II, после чего поселился в Виргинии.

В 1697 мощный французский флот под командованием адмирала де Пуанти предпринял осаду Картахены в Новой Гранаде. При этом в качестве наемников использовались значительные силы французских пиратов. После падения Картахены между адмиралом и флибустьерами возникли крупные разногласия по поводу дележа добычи, что в конечном счете привело к распаду «берегового братства». 

Главным результатом деятельности флибустьеров явилось то, что она открыла всей Европе глаза на слабость испанского колониального правления и способствовала развитию международной торговли в Америке. Еще в эпоху флибустьеров началась английская, французская и голландская колониальная экспансия в Новом Свете.









Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
10 января, 2017, 20:50 UTC

Морские приметы и суеверия.


Чёрная кошка

Считалось, что Чёрная кошка приносит шторм на хвосте, так что Чёрная кошка, резвящаяся на палубе, была знаком того, что шторм неминуем.

Стрижка ногтей и волос.

Во времена Древнего Рима обрезанные ногти и волосы приносились в дар Прозерпине. Считалось, что если подстричь ногти или волосы в море, то бог Посейдон разгневается из-за того, что в его владениях приносят дары другому божнеству.

Утонуть.

Слово "утонуть" никогда не упоминалось в море. Моряки считали, что с такой стихией, как море, бороться бесполезно, поэтому большинство из них вовсе не умело плавать.

Серьги.

Пираты носили золотые серьги не только потому,что это было модно; считалось, что они делают глаза зорче и не дают утонуть.

Перья.

Пираты часто носили перья на шляпах из суеверных соображений. Считалось, что они способны уберечь от

короблекрушения, особенно перья крапивника. Если добыть их под Новый год, то они сохраняют силу весь год. Это поверье привело практически к полному истреблению крапивников на острове Мэн.

Цветы.

Иметь цветы на борту не рекомендовалось, так как они ассоциировались с похоронным венком или с мертвецом.

Пятница.

Пятница считалась самым неудачным днём для выхода в море, так как в этот день был распят Христос, и в этот же день Ева соблазнила Адама в райском саду. Британский флот попытался преодолеть этот предрассудок, спустив на воду корабль Её Величества "Фрайди" ("Пятница"). Он был заложен в пятницу, капитана звали Джим Фрайди. Корабль отплыл в пятницу - и больше его никто ни когда не видел.

Оглядываться на берег.

Считалось, что если оглянуться на берег после того как корабль отчалил, может произойти несчастье.

Дельфин (морская свинья.

Это быстроплавающие, тупорылые млекопитающие приносили удачу кораблю, и считалось большим несчастьем убить дельфина.

Крысы.

Хорошо известно, что крысы первыми покидают тонущий корабль, и если замечали их в большом количестве, то старались убить, чтобы предотвратить беду.

Починка флагов.

Штопать флаг на шканцах неизбежно приносило несчастье.

Сначала правая нога.

Поднимаясь на корабль, пират никогда не ставил на борт левую ногу первой, так как это считалось дурным предзнаменованием.

Чайка.

Считалось, что в чаек вселяются души утонувших людей, и подстрелить её - к несчастью.

Серебрянная монета.

Существует старинная традиция класть серебрянную монету под мачту или заделывать её в киль, чтобы привлечь удачу и обеспечить спокойное плавание.

Высвистывание ветра.

Моряки верили, что ветер можно вызвать тихим посвистыванием, если перед этим воткнуть нож в мачту, а вот свистя на палубе, когда ветер и так есть, можно было накликать шторм.

Женщина.

Женщина на борту - к несчастью, хотя голая женщина, по поверьям, была способна успокоить разбушевавшееся море. Вот почему многие корабли несли на бушприте женскую фигуру с обнажённой грудью.

Никогда не носить зелёной одежды.

Никогда не бросать в волну камни.

Никогда не насвистывать.

Никогда не приносить на борт цветы.

Никогда не произносить слова "кролик".

Не бриться и не стричь ногти за исключением полнолуния.

Не класть башмаки подошвами вверх: для пиратов это предсказание того, что корабль неизбежно опрокинется!..

Так же у многих пиратов считается, что присутствие женщины на борту ведёт к беде.

Так же у многих пиратов вызывают опасения птицы-бакланы.

Если три таких птицы кружат над носом корабля, это означает, что корабль может пойти ко дну...

Если один из бакланов сядет на палубу и похлопает крыльями, это знак того, что в близжайшем будущем команда может лишиться одного из своих пиратов.

Многие пираты достаточно суеверны, только самые

дерзкие из них способны не верить приметам и противостоять гневу моря или океана...


                                                   





Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
15 января, 2017, 06:45 UTC

Легенда создания компаса.


Пять тысяч лет назад император Ху Ан-ди воевал с одним монгольским ханом. Монголы потерпели поражение и стали уходить в пустыню. Китайцы долго преследовали их. Оказавшись в знакомой пустыне, монгольские всадники подняли такую пыль, что заслонили солнце. Когда пыль рассеялась, монголы уже скрылись из виду. Преследователи бросались то в одну, то в другую сторону, но нигде не встречали даже признаков человеческого жилья. Они поняли, что заблудились в неведомой пустыне. У них кончалось продовольствие, они стали страдать от невыносимой жажды. И тогда император Ху Ан-ди вспомнил про крошечного железного человечка, подаренного ему одним мудрецом. Этот человечек, как его ни поставь, всегда показывал рукой на юг. Император установил человечка на своей колеснице и повел измученное войско в ту сторону, куда указывала рука забавной игрушки.
Никто не знает, как и когда было впервые обнаружено, что намагниченная железная стрелка, свободно вращающаяся по кругу, всегда показывает северное направление.

Предположительно, компас был изобретён в Китае за 2000 лет до н.э и использовался для указания направлении движения по пустыням.

Известно также, что примерно 800 лет назад компасом пользовались арабские моряки. Компас у них был похож не на человечка, а на рыбку. Намагниченную железную рыбку опускали на воду, и она всякий раз неизменно поворачивалась головой на север.

Когда же, все-таки, компас, пусть и простейший появился в Европе? Пожалуй, одно из первых реальных описаний этого прибора мы находим в книге авантюриста и неутомимого путешественника Гюйо из Прованса.

Гюйо оставил после себя книгу, написанную на рубеже XII и XIII столетий. Вот что он писал: «Моряки… владеют искусством, которое никогда их ещё не обманывало. Они берут камень тёмный и невзрачный, к которому легко тянется железо, и натирают им иглу. Затем втыкают её в щепочку и опускают на воду. И вот игла безошибочно поворачивается острием к звезде… Если на море опустится черная ночь и не видать ни звезды, ни луны, светлым маяком станет игла: на звезду смотрит игла и точно ведёт морехода».

В начале XIV в. итальянец Флавио Джойя (его считают изобретателем европейского компаса) значительно усовершенствовал компас. Магнитную стрелку он надел на вертикальную шпильку, а к стрелке прикрепил лёгкий круг — катушку, разбитую по окружности на 16 румбов.

В XVI в. ввели деление катушки на 32 румба и коробку со стрелкой стали помещать в карданном подвесе, чтобы устранить влияние качки корабля на компас. Компас приобрел форму, почти не отличающуюся от формы нашего современного компаса.

Компас — одно из самых древних изобретений. Это плод труда и изобретательности всего человечества.

Он и по сей день поражает своей простотой и мудростью.





Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
15 января, 2017, 06:59 UTC

Завтрак пирата.


Что ели на кораблях? Отличался ли рацион моряка от рациона пирата? Как готовили пищу? Как ее хранили? Такое множество вопросов о, казалось бы, таком обыденном предмете, как еда.

Тот, кто решил связать свою судьбу с морем, должен был быть крайне непритязателен к быту, причем это касалось любого судна: на военном основное место отводилось вооружению и различной оснастке для ведения морских сражений, а на торговом корабле — товару. О простом моряке вспоминали в самую последнюю очередь, ему оставались лишь крохи и щели, что не были заняты чем-либо иным. Конечно, на разных судах в разных странах в разное время были различные порядки, но все-же нечто общее было. Обычно питались моряки два раза в сутки в пересменке между вахтами. Трехразовое питание практиковалось, как правило, на крупных боевых кораблях регулярных флотов. Рацион был крайне однообразным и скудным, обычно это была солонина, горох, бобы и галеты, реже — рыба и прочие морские обитатели (например, морские черепахи), которых удавалось поймать. При длительных плаваниях, особенно трансатлантических, горох и бобы быстро портились и тогда рацион сокращали до одноразового, и состоял он из солонины и галет, часто плесневелых и червивых.
Эксквемелин сообщает, что моряки и пираты, плававшие в водах Вест-Индии, порой брали на свой корабль одного-двух индейцев — отменных рыболовов. Даже один такой индеец был способен худо-бедно снабжать всю команду рыбой и черепахами. 
Чтобы внести хоть какое-то разнообразие в пищу, матросы иногда растирали галеты в крошки, смешивали их с салом и сахаром и слегка разбавляли все это морской водой (реже — пресной). Получалось сладко-соленое кушанье, которое матросы сушили на солнце в виде лепешек или колбасок.
Галеты делали из пресного теста совершенно без соли, чтобы хоть немного компенсировать большое ее количество в солонине. Солонина пробуждала сильную жажду, а питьевая вода на корабле была на вес золота. Жажда постепенно усиливалась, ведь чем дольше шло плавание, тем меньше разнообразной пищи оставалось и приходилось есть больше солонины. Вода тоже кончалась и приходилось резко ограничивать ее выдачу, ведь если без пищи человек мог существовать относительно долгое время, то без воды он обойтись не мог. Жажда изматывала экипаж и физически, и морально, иногда подвигая людей к необдуманным поступкам, это вело к общему падению дисциплины и даже к бунтам. Пресная вода, которую держали в бочках, уже через несколько недель после отплытия становилась затхлой, а потом и вовсе протухала, становясь коричневой и густой; по словам современника адмирала Нельсона, она приобретала «цвет грушевого дерева с множеством червей и долгоносиков». Но деваться было некуда и ее приходилось пить даже такую, изводясь животами и рискуя заболеть дизентерией или тифом.
Современные галеты делаются из пшеничной муки, но не стоит считать, что таковыми они были всегда. Давайте вспомним о периодических голодоморах в средневековой Европе, которые были связаны с малым ледниковым периодом. Пшеница теплолюбива и очень восприимчива к колебаниям погоды, до нее ли было? В своем «Объяснительном морском словаре», изданным в Санкт-Петербурге в 1874 году, известный русский капитан дальнего плавания В. Бахтин пишет, что «галета — сухарь из ржаной или пшеничной муки, употреблявшийся на кораблях военного парусного флота при отсутствии хлеба». А ведь это уже вторая половина XIX века, а еще раньше в Европе на пшеницу никто и не полагался. Основной пищей в море был черный ржаной хлеб в виде галет и сухарей. Как и на суше, хлеб был едой практически повсеместной.

Кстати, о хлебе. Прослеживается довольно четкая закономерность: чем меньше в Европе поедали мяса, тем больше «налегали» на хлеб и сухари. К началу XVI века хлеб начал постепенно заменять мясо. Сначала процесс шел очень медленно, но потом набрал обороты. Например, в Германии с XIV по XVIII век потребление мяса уменьшилось в семь раз. Согласно вычислениям немецкого экономиста Абеля, средняя кривая потребления мяса начала просто обрушиваться с 1550-х годов. Во Франции было еще хуже. Профессор Мадлен Феррьер писала, что «ситуация с пищей у французов, да и европейцев вообще, начала ухудшаться с середины шестнадцатого столетия. Мясники, столь многочисленные на юго-западе в позднем средневековье, стали играть минимальную роль в городской жизни. В городе Монпеза-де-Кэрси было восемнадцать мясников в 1550 году, десять в 1556, шесть в 1641, два в 1660 и один в 1763». В связи с сокращением потребления мяса люди стали потреблять больше хлеба. А французы, согласно Феррьер, стали «самыми большими едоками хлеба во всем мире». Поэтому, с учетом тут же последовавших из-за большого потребления хлеба эпидемий «огня Святого Антония», все стало совсем плохо.

Читатель спросит: что это еще за огни такие? Сегодня эту болезнь называют «эрготизм», а раньше — «огненная чума» или «огни Святого Антония». Она сопровождалась галлюцинациями и судорогами, в конечном счете дело оканчивалось смертью. Вызывала эту болезнь спорынья — род грибов, паразитирующий на некоторых злаках, в том числе, на ржи и пшенице. К сожалению, микробиологии тогда не существовало, и о том, как бороться со спорыньей наши предки представляли себе весьма смутно. Самым действенным средством было веяние при котором отделялось зерно от шелухи, на которой и плодилась спорынья. Но веяние все равно не давало стопроцентной гарантии. Профессор и академик РАН Л. Милов в одном из своих трудов писал, что «зерно ржи невозможно одним веянием отделить от спорыньи. Мука со спорыньей бывает синеватая, темная, дурно пахнет. Тесто из нее также расплывается, а хлеб разваливается». А ведь ржаная мука на кораблях была та же самая, что и на берегу. И травились токсинами спорыньи матросы точно также, как и их сухопутные соотечественники. Отсюда и болезни, и видения всевозможных «морских дьяволов», «морских змеев» и прочих чудовищ. Возможно, что под галлюциногенным действием спорыньи матросов посещали такие видения, что они в ужасе прыгали за борт и часть легенд о «Летучем Голландце» объясняется именно этим. Во всяком случае, среди версий о гибели «Марии Селесты» в 1872 году, отравление спорыньей всплывало неоднократно.





Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
15 января, 2017, 07:08 UTC

«Prince Royal» («Наследный принц»).


«Prince Royal» считается первым английским линейным кораблем, хотя некоторые исследователи считают этот корабль галеоном, отдавая пальму первенства его последователю — линейному кораблю Его Величества «Sovereign of the Seas».

«Prince Royal» был заложен 20 октября 1608 года на верфи в Вулвиче под руководством Финеэса Питта (Phineas Pett). Спущен на воду 25 июля 1610 года. Основной идеей при создании этого корабля была попытка сделать его более мощным, чем те, что строились до сей поры, создать на корабле специальные орудийные палубы, а также укрепить борта, чтобы они выдерживали удары неприятельских ядер. То есть сделать не просто большой корабль, но корабль, предназначенный специально для морских сражений. Именно такие корабли были необходимы в то время, когда на морских просторах вовсю промышляли пираты, а европейские державы торговали каперскими свидетельствами направо и налево. В то время основной угрозой для решившихся пуститься в плавание становились не ветры и не шторма, а пираты, каперы и боевые корабли воинствующих держав.

Первоначально «Prince Royal» был вооружен 55 пушками разного калибра (51 пушка на лафете и 4 легкие пушки на вертлюгах). Точные калибры орудий неизвестны. Водоизмещение корабля составляло около 1200 тонн (в книге «Парусные корабли» [1] указывается 64 орудия и 1400 тонн водоизмещения). Длина 35 метров, ширина 13 метров, осадка 5,5 метров. Корабль имел четыре мачты с прямым парусным вооружением. Экипаж состоял из 500 человек (вероятно, включая солдат).

Далее следует период в 30 лет, где мне не удалось найти каких-либо сведений о судьбе этого корабля.

В 1641 году корабль опять отвели в Вулвич, где под руководством сына Финеаса Петта — Питера Питта (Peter Pett) корабль был модернизирован. Количество орудий возросло до 70, остальные характеристики практически не изменились.

Во время республиканского правления «Долгого Парламента» (Rump Parliament) корабль был переименован в «Resolution» и участвовал практически во всех крупных морских баталиях Первой Англо-Голландской войны:

- в битве у Кентиш-Нок (8 октября 1652 года)

- в битве при Габбарде (12 июня 1653 года)

- в битве при Шевенингене (10 августа 1653 года)

Согласно Брайену Лэйвери [2] к 1660 году корабль уже насчитывал 80 орудий, вероятно, он был модернизирован по результатам Первой Англо-Голландской войны.

В 1663 году корабль вновь отвели на вулвичскую верфь, где вновь под руководством Питера Питта его вновь модернизировали, доведя количество орудий до 92 единиц. Судя по всему (поскольку монархия в Англии уже была реставрирована) тогда же ему вернули его первоначальное название — «Prince Royal». К тому моменту в Англии уже ввели систему рангов для боевых кораблей, согласно которой «Prince Royal» оказался линейным кораблем 1-го ранга.

Вскоре разразилась Вторая Англо-Голландская война, и «Prince Royal» принял в ней самое активное участие. Он оказался флагманским кораблем в эскадре графа Эдварда Монтегю (Edward Montagu) и 13 июня 1665 года принял участие в знаменитом Лоустофтском сражении.

Годом позже, 1 июня 1666 года «Prince Royal» принял участие в сражении, позднее названным сражением Четырех дней, в качестве флагманского корабля вице-адмирала Джорджа Эскью (George Ayscue) против голландских эскадр под руководством Маартена Тромпа и Михила де Рюйтера. Несмотря на превосходство голландцев, первые два дня англичане действовали весьма успешно, однако на третий день ситуация стала меняться в пользу голландцев. Именно в тот день три британских корабля, и «Prince Royal» в их числе, составлявшие арьергард английской эскадры под командованием Эскью, по приказу адмирала Джорджа Монка пошли через Галлоперскую отмель и сели на мель. Два корабля сумели сняться с мели и уйти, а третий — «Prince Royal» — был захвачен голландцами и сожжен (тогда же был захвачен в плен и вице-адмирал королевского флота Джордж Эскью).

Так окончился боевой путь первого английского линейного корабля, давшего начало целому типу новых мощных боевых кораблей на многие столетия и положившему конец доминировавшим до тех пор галеонам. Кроме того, «Prince Royal» послужил прототипом при создании линейного корабля «Sovereign of the Seas» — самого величественного и красивого корабля английского боевого флота.

                             



Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
16 января, 2017, 16:47 UTC

Френсис Дрейк. 


Френсис Дрейк (Francis Drake, 1540 −1596 гг.) 

Френсис Дрейк родился в 1540 году в местечке Тависток, графства Девоншир, в семье бедного деревенского священника Эдмунда Дрейка. В некоторых источниках утверждается, что в юности его отец был моряком. Дед Френсиса был фермером, владевшим 180 акрами земли. Мать Френсиса была из рода Милвэй, но ее имя мне не удалось найти. Всего в семье Дрейков было двенадцать детей, Френсис был старшим.

Френсис рано покинул родительский дом (предположительно в 1550 году), поступив юнгой на небольшой торговый корабль, совершавшим рейсы в Европу, где он быстро овладел искусством судовождения. Трудолюбивый, настойчивый и расчетливый, он приглянулся старому капитану, своему дальнему родственнику, у которого не было семьи и который полюбил Френсиса как родного сына и завещал свой корабль Френсису. Таким образом, в 1561 году Дрейк стал собственником своего первого корабля — небольшого барка «Юдифь» водоизмещением всего 50 тонн. В качестве торгового капитана Дрейк в 1566-1567 годах принял участие в пиратской экспедиции Джона Лоувела за рабами в Гвинею (не путать с островом Новая Гвинея!) с последующей продажей «черного дерева» в колонии Вест-Индии.

В конце 1567 года Дрейк на своем барке «Юдифь» принял участие в экспедиции своего родственника и наставника Джона Хокинса (в те времена бывшего богатым купцом и арматором), собиравшегося разграбить побережье Мексики. Англичанам не повезло. Когда после страшной бури в сентябре 1568 года они отстаивались в гавани Сан-Хуан-де-Улоа близ Веракруса, на них напала испанская эскадра. Только один корабль из шести вырвался из западни и после трудного плавания добрался до родины. Это был корабль Дрейка. Уточнения ради надо сказать, что в том походе сам Хоукинс участия не принимал, вместо него экспедицией командовал Джон Лоувелл.

В 1569 году он женился на девушке по имени Мэри Ньюман, о которой мне не удалось ничего узнать. Известно лишь, что брак оказался бездетным. Мэри умерла двенадцать лет спустя.

Вскоре после этого, в мае 1572 года Дрейк вновь отправился за океан. На сей раз его целью был испанский «серебряный караван» из перуанских колоний. Экспедиция представляла собой два маленьких, но ходких корабля: 70-тонный «Паша» и 30-тонный «Лебедь». Ограбив по пути несколько испанских кораблей, в конце июля экспедиция благополучно достигла Панамского перешейка, где попыталась овладеть городом Номбре-де-Диос. Предприятие провалилось, золота добыть не удалось, зато сам Дрейк был ранен в ногу.

Однако неудача его не обескуражила. Примерно полгода Дрейк крейсировал в море, подкарауливая испанский караван и попутно грабя испанские корабли в районе Картахены и Панамы одновременно с этим собирая разведывательную информацию об испанцах.

Наконец, в феврале 1573 года Дрейк высадился на перешейке с намерением устроить засаду и завладеть караваном перуанского серебра. Но попытка сорвалась из-за нелепой оплошности англичан, в результате чего испанцы вернулись в Панаму. Дрейк был взбешен. Разграбив расположенную неподалеку испанскую колонию Вента-Крус, он затем вновь вышел в море и некоторое время пиратствовал неподалеку от Номбре-де-Диос, пока не повстречался с экспедицией французских корсаров под руководством Гийома Лететю.

Договорившись о совместных действиях, Дрейк и Лететю объединенными силами напали на испанский серебряный караван. На сей раз успех сопутствовал корсарам, и им удалось захватить очень богатую добычу. Разделив добычу поровну между английской и французской командами, Дрейк отправился в обратное плавание к английским берегам, куда и прибыл 9 августа 1573 года. Хотя экспедиция оказалась в целом успешной, нельзя сказать, что она далась Дрейку и его команде легко. Из более 70 человек назад вернулось только 40, причем погибли два родных брата Дрейка: Джозеф и Джон, которые отправились в эту экспедицию вместе с ним.

Тем не менее, доход от предприятия оказался столь велик, что Дрейк сумел не только приобрести небольшое поместье в Англии, но еще и стать арматором, приобретя 3 корабля.

Вскоре среди далеко не добродушных пиратов и работорговцев молодой Дрейк стал выделяться как самый жестокий и самый удачливый. По свидетельству современников «это был властный и раздражительный человек с бешеным характером», жадный, мстительный и крайне суеверный. В то же время многие историки утверждают, что не только ради золота и почестей предпринимал он рискованные плавания, что его привлекала сама возможность побывать там, где еще не был никто из англичан. Во всяком случае, географы и моряки эпохи Великих географических открытий обязаны именно этому человеку многими важными уточнениями карты мира.

После того как Дрейк отличился в подавлении ирландского восстания, он был представлен королеве Елизавете I и изложил свой план набега и опустошения западных берегов Южной Америки. Дрейк получил под свое начало пять кораблей с экипажем из ста шестидесяти отборных матросов. Королева поставила одно условие: чтобы оставались в тайне имена всех тех знатных джентльменов, которые, как и она, дали деньги на снаряжение экспедиции.

Дрейку удалось скрыть истинные цели экспедиции от испанских шпионов, распространив слух, что он направляется в Александрию. В результате этой дезинформации испанский посол в Лондоне дон Бернандино Мендоса не принял мер для преграждения пути пирату в Западное полушарие.

13 декабря 1577 года флотилия — флагманский корабль «Пеликан» (Pelican) водоизмещением 150 тонн, «Елизавета» (80 тонн), «Златоцвет» (30 тонн), «Лебедь» (50 тонн) и галера «Христофор» — покинула Плимут.

Во времена королевы Елизаветы I официальных правил обмера судов не существовало и поэтому размеры корабля Дрейка в разных источниках не совпадают. Путем сопоставления сведений Р. Хоккель приводит следующие данные: длина между штевнями — 20,2 метра, наибольшая ширина — 5,6 метра, глубина трюма — 3,03 метра, высота борта: на миделе — 4,8 метра, в кормовой части — 9,22 метра, в носовой части — 6,47 метра; осадка — 2,2 метра, высота грот-мачты 19,95 метра. Вооружение — 18 пушек, из них по семь пушек на каждом борту и по две на баке и корме.

Каюта Дрейка была отделана и обставлена с большой роскошью. Посуда, которой он пользовался, была из чистого серебра. Во время еды его слух услаждали своей игрой музыканты, а за креслом Дрейка стоял паж. Королева послала ему в подарок благовония, сладости, вышитую морскую шапку и зеленый шелковый шарф с вышитыми золотом словами: «Пусть всегда хранит и направляет тебя Бог».


Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
16 января, 2017, 16:50 UTC

Христофор Колумб.


Христофор Колумб (Christopher Columbus) родился в 1451 году в Генуе, старейшем центре судостроения, где на многочисленных верфях строились галеры, каракки и другие типы судов. С юношеских лет Колумб плавал на торговых судах.

Каков был внешний облик Христофора Колумба? Достоверных портретов нет, все ныне известные — а их не менее трехсот — были созданы посмертно. Лас Касас, испанский путешественник и миссионер, в изложении которого дошел дневник первого плавания Колумба, видевший его весной 1493 года, писал: «Ростом был высок, выше среднего, лицо имел длинное и внушающее уважение, нос орлиный, глаза синевато-серые, кожу белую, с краснотой, борода и усы в молодости были рыжеватые, но в трудах поседели». Хронисты XVI века свидетельствуют, что он был скромен в одежде.

Многолетняя морская практика и изучение трудов современных и античных ученых подсказали ему, что в Индию и Азию можно попасть не только восточным, но и западным путем. Придя к такому выводу, Колумб, как рассказывают его биографы-современники, вступил в переписку с известными учеными — Мартином Бехаймом (1459-1505), немецким географом и Паоло Тосканелли (1397-1492), итальянским географом, математиком и астрономом. По преданию, последний поддержал идею Христофора Колумба и прислал ему копию своего письма, направленного им к лиссабонскому вельможе Мартиншу, который обращался к ученому за советом по поручению португальского короля Аффонсо V Африканца (1432-1481). В письме было сказано:

«Я знаю, что существование такого пути может быть доказано на том основании, что Земля — шар. Тем не менее, чтобы облегчить предприятие, я решился изобразить новый путь на морской карте. Отправляю Его Величеству карту, сделанную мною собственноручно. На ней изображены Ваши берега и острова, откуда Вы можете плыть непрерывно к западу; и места, куда Вы прибудете; и как далеко Вы должны держаться от полюса или от экватора; и какое расстояние Вы должны пройти, чтобы достигнуть стран, где больше всего разных пряностей и драгоценных камней. Не удивляйтесь, что я называю западом страны, где растут пряности, тогда как их обыкновенно называют востоком, потому что люди, плывущие неуклонно на запад, достигнут восточных стран за океаном в другом полушарии. Но если Вы отправитесь по суше — через Ваше полушарие, то страны пряностей будут на востоке...».

Однако письмо Тосканелли не привело к положительному результату, так как возможности Португалии были очень ограничены из-за многочисленных африканских экспедиций и многолетней войной с маврами, в связи с чем, очевидно, Аффонсо V не заинтересовался проектом Колумба. Его преемник, Жуан II (1481-1495), создал «Совет математиков» для рассмотрения предложений, но они почему-то были отвергнуты. Впоследствии король воспользовался проектом Тосканелли и Колумба и снарядил экспедицию в Китай через Атлантический океан. Но исполнителям его поручения не хватило воли Колумба, и через некоторое время они вернулись обратно. Оскорбленный Колумб переехал в Испанию, где предложил свой план королю и королеве. После долгих рассмотрений он был одобрен.


                                    

Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
16 января, 2017, 16:54 UTC

Арудж.



Арудж (Aruj, Oruç Reis) (1473-1518) — знаменитый османский корсар, промышлявший на Средиземном море в начале XVI века. В литературе встречаются различные варианты написания его имени — Орудж, Хорук, Хоруш, Харуджи.

Некоторые авторы считают, что Арудж имел прозвище Барбаросса (т. е. «Рыжебородый»). Однако действительно ли это так? Обратимся к такому солидному справочному изданию, как «Британская энциклопедия»:

«Барбаросса — имя, которое христиане дали семье грозных морских разбойников и турецких адмиралов XVI века — Аруджу (Харуджу), Хызыру (Хайр эд-Дину, Хайраддину) и Хасану, сыну Хайраддина. В 1840 г. капитан [Жан-Луи-Мари-Станислас] Валсин-Эстерхази, автор исторического описания правления Османской империи в Африке, выдвинул предположение, что Барбаросса — Рыжебородый — было просто искажением имени Баба Арудж (отец Арудж). Арабская же хроника рассматриваемой эпохи, опубликованная С. Рэнгом и Ф. Денисом в 1837 г., ясно говорит о том, что именем Барбаросса христиане называли только Хайраддина».

Возможно, Аруджа при жизни не называли Рыжебородым. Это прозвище могли присвоить ему авторы более поздних времен. Известно, что Арудж был одним из сыновей турецкого спахия Якуба-аги, семья которого происходила из Эджеабада и Балыкесира, а затем переехала в город Вардар близ Фессалоники (совр. Салоники).

В 1462 году Якуб-ага участвовал в захвате греческого острова Лесбос, принадлежавшего тогда генуэзцам, и за это в качестве вознаграждения получил от султана земельное владение на указанном острове. Покинув военную службу, он занялся гончарным ремеслом. Женой Якуба была гречанка Екатерина, вдова православного священника из Митилини. Две сестры Аруджа воспитывались и выросли как христианки, одна из них со временем стала монахиней. Старший брат Аруджа, Исхак, занялся финансовыми операциями; двое других — Ильяс и Хызыр — последовали примеру Аруджа и связали свою судьбу с морем. Поступив в османский флот, они плавали юнгами, затем матросами, участвуя в морских сражениях с родосскими рыцарями из военно-монашеского ордена св. Иоанна Иерусалимского.

Арудж и Ильяс занялись корсарством, оперируя на морских коммуникациях Леванта (между Анатолией, Сирией и Египтом), тогда как Хызыр действовал в Эгейском море, базируясь в Фессалонике. Постепенно братья приобрели большой опыт и недюжинные познания в самых различных областях, свободно владели арабским, турецким и итальянским языками, немного говорили по-испански.

Однажды, когда судно Аруджа и Ильяса возвращалось на Лесбос из торгового рейса в Триполи (Ливан), оно было атаковано галерой родосских рыцарей. Ильяс пал в бою, а Арудж, получив ранение, попал в плен и был заключен в Бодрумский замок. В плену он провел около трех лет. Очевидно, еще до своего пленения Арудж был тесно связан с принцем Шехзаде Коркудом, одним из сыновей турецкого султана Баязида II (1481-1512); полагают, что именно этот принц выкупил его из родосского плена.

Прибыв в Анталию, находившуюся под управлением Коркуда, Арудж принял под свое командование 18 галер и развернул морские операции против родосских рыцарей. В последующие годы, когда Коркуд стал правителем Манисы, он передал Аруджу флот из 24 галер, базировавшихся в Измире, и приказал ему совершить набег на побережье Апулии (Италия); там корсары бомбардировали несколько прибрежных крепостей и захватили два судна. На обратном пути Арудж зашел на греческий остров Эвбея и там овладел тремя галеонами и еще одним кораблем.

                                    

Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
16 января, 2017, 17:07 UTC


Жан Флёри.


Жан Флёри (Jean Fleury) - французский корсар, промышлявший в Атлантике в первой четверти XVI века.

Жан Флёри родился в Ватвиле (окрестности Гавра) и приобрел широкую известность в 20-е годы XVI века, когда Франция воевала с Испанией из-за итальянских земель. В 1522 году он крейсировал на траверзе Кадиса, у Канарских островов и в районе Азорского архипелага в компании с Мишелем Фере, Сильвестром Билем, Жаном Фэном и другими корсарами из Нормандии, корабли которых были снаряжены арматором из Дьеппа Жаном Анго. У мыса Сан-Висенте он сразился с эскадрой адмирала де Манрике и захватил два богатых приза.

Весной 1523 года Жан Флёри отправился в крейсерство к Азорским островам с флотилией из 8 судов. Флагманом был 300-тонный «Дьепп». Помимо экипажей, на борту трех нефов и пяти галеонов находились двести солдат из гарнизона Фонтараби. Близ острова Санта-Мария французы напали на испанские корабли, отправленные конкистадором Эрнаном Кортесом из Мексики с сокровищами ацтеков. Этот богатейший груз охраняли Алонсо де Авила и Антонио де Киньонес.

Флёри сразу же захватил два судна, но каравелле Киньонеса удалось укрыться на Санта-Марии. Когда из Испании на Азоры пришли три сторожевых корабля под командованием Доминго Алонсо, Киньонес попытался прорваться вместе с ними в испанские воды, но Флёри преследовал их и у мыса Сан-Висенте после жаркой схватки взял еще два приза. Киньонес погиб, Авила был захвачен в плен. Добыча включала в себя изумруд величиной с кулак, ограненный в виде правильной пирамиды, золотые и серебряные сосуды, множество колец и ожерелий, золотые маски, украшенные золотом облачения жрецов, огромную серебряную змею, одежды из разноцветных птичьих перьев, тысячи золотых пластин, 62 тысячи золотых дукатов, 600 марок (ок. 150 кг) жемчуга, 2000 арроб (30 тонн) сахара, а также карты испанских пилотов и отчет Кортеса о завоевании Мексики.

Один из соратников Кортеса, солдат Берналь Диас дель Кастильо, в своей «Подлинной истории завоевания Новой Испании» писал, что конкистадоры везли королю Испании «не только золотых слитков на 58 000 золотых кастельяно, но и личные сокровища Мотекусомы [Монтесумы], перешедшие в обладание Куаутемока — подарок поистине королевский, ибо там были жемчужины величиной с орех и большое количество драгоценных камней и вещей. Посланы также были гигантские кости, найденные в одном из храмов Койоакана… три ягуара [убитые во время плавания] и разные другие редкости, которых теперь уж не помню».

Часть награбленных сокровищ досталась французскому королю Франциску I. Тот же Диас дель Кастильо свидетельствует:

«Всю свою добычу Жан Флорин [Флёри] благополучно доставил во Францию и так богато одарил своего короля, что весь мир дивился и завидовал богатству нашего великого императора. Французский король, говорят, сказал, что с такими, дескать, средствами, конечно, легко вести разные войны; к тому же он не прочь увидеть завещание праотца Адама, по которому наш император и король Португалии поделили между собой весь свет; а пока этого завещания нет, он, дескать, всегда готов признать правильность любого французского приза. Действительно, король этот вновь отправил Жана Флорина с армадой в море...»

В марте 1524 года, крейсируя у Канарских островов, Флёри вновь захватил богатый испанский корабль. Через год на траверзе Кадиса он взял на абордаж генуэзский корабль «Иоанн Креститель», а в мае 1526 года овладел еще одним испанским судном.

Зиму 1526-1527 гг. Флёри провел в Провансе, после чего отправился крейсировать к мысу Сан-Висенте. Разделив свои 5 или 6 кораблей, он успел захватить несколько призов до того, как его настигли 6 кораблей Бискайского флота под командованием Мартина Переса де Ирисара. В результате сражения испанцы потеряли 37 человек убитыми и полсотни ранеными, у французов из трехсот человек в живых осталось 150. Все они, включая Флёри, сдались в плен.

Император Карл V не простил Жану Флёри захват сокровищ ацтеков. Знаменитый корсар был казнен 13 октября 1527 года в Кольменар-де-Аренас близ Толедо.
                                                                               

Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
22 января, 2017, 06:24 UTC

Абордажный ворон.


Абордажный ворон (лат. corvus — ворон) - приспособление, применявшееся в Римском флоте при абордировании вражеских кораблей.

Ворон известен со времен Первой Пунической войны Рима против Карфагена. В третей книге своей знаменитой «Всеобщей истории» Полибий описывает эту разновидность штурмового трапа как мост 1,2 метров шириной и 10,9 метров длиной с невысокими перилами с обеих сторон. Видимо, «ворон» в виде перекидного моста устанавливали на носу корабля. Одна его сторона прикреплялась к нижней части специального столба, а вторая была соединена с этим столбом верёвкой. В передней части «ворона», на его нижней поверхности, закрепляли большой железный крюк или шип, что придавало передней части трапа клювообразную форму (отсюда и название «ворон»). При ослаблении верёвки ворон падал на неприятельский корабль и шип вонзался в деревянную палубу неприятельского судна, накрепко скрепляя оба корабля, после чего по «ворону» тесным строем в два ряда, закрываясь щитами, на вражеское судно переходила римская морская пехота, и исход боя решался, как и на суше, рукопашной схваткой. Именно «ворону» римляне обязаны своей первой крупной морской победой в сражении при Липарских островах (260 год до н.э.).

Несмотря на ряд преимуществ, у «ворона» были и серьезные недостатки: эксперименты показали, что вес «ворона» должен был негативно сказываться на мореходных качествах судна, на который он устанавливался. Римляне почти полностью потеряли два своих флота в штормах 255 года до н. э. и 249 года до н. э., в значительной степени по причине неустойчивости кораблей, вызванной этими устройствами. Возможно, такие потери стали основной причиной отказа от использования «ворона» при проектировании кораблей к концу Первой Пунической войны. По мере совершенствования римской военно-морской тактики и набора более опытных судовых команд, преимущество «ворона» в битвах больше не перевешивало риск его использования. Позднее, в битве при Ноле, римляне применяли устройства под названием arpax, которые были сконструированы на основе «ворона». Вопрос использования абордажного ворона пиратами Средиземного моря остается не изученным.


                                                   

Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
22 января, 2017, 06:30 UTC

Карронада.


Карронада - короткое гладкоствольное артиллерийское орудие, разработанное в XVIII веке шотландской компанией Каррон.

Изобретатель карронады — генерал Роберт Мелвилл (Robert Melville), который впервые предложил идею легкого но мощного корабельного орудия в 1759 году. Окончательная разработка конструкции и изготовление первых образцов произведена на предприятии «Каррон» под руководством Чарльза Гаскойна (Charles Gascoigne) в период с 1769 по 1779 год, поэтому в первые годы применения эти орудия называли «мелвиллады» и «гасконады».

Карронада заметно отличалась от иных существовавших тогда типов орудий и представляла собой легкое корабельное орудие ближнего боя, способное, однако, причинять огромные разрушения кораблям противника за счет своего большого калибра. Например, 32-фунтовая карронада весила менее одной тонны, в то время как обычная корабельная 32-фунтовая пушка — свыше трех тонн, она была легче даже 12-фунтовой пушки!

Орудие отливалось из чугуна и разделялось на калибры также, как и все остальные орудия. В основном отливали 12-, 18-, 24-, 32- и 42-фунтовые карронады, однако до наших дней дошла и 68-фунтовая карронада. Интересным фактом можно считать то, что хотя эти орудия устанавливались на корабли (порой в весьма заметных количествах), они не включались в перечень штатного вооружения корабля. Скажем, заявленное количество пушек линейного корабля — 84, а на самом деле там еще некоторое количество карронад присутствовало. Например, на линейном корабле Ее Величества «Виктори» (флагманский корабль Нельсона в Трафальгарском сражении) были установлены две 68-фунтовые карронады на полубаке, которыми англичане дали продольный залп вдоль палубы французского флагмана «Бюсантор» (Bucentaure). Заряд каждой из карронад состоял из 500 мушкетных пуль — представьте, что по вам одновременно выстрелил из мушкетов пехотный полк!

По своей конструкции карронады представляли собой короткий тонкостенный ствол с пороховой каморой меньшего диаметра, поэтому они заряжались небольшим количеством пороха. В результате ядро, выпущенное из карронады, обладало маленькой начальной скоростью, поэтому ущерб причинялся, в основном, из-за большой массы самого ядра, а вовсе не из-за его большой скорости. 

Итак, кинетическая энергия ядра (а именно она и «проламывает» борт неприятельского судна!) зависит от произведения ½ массы на квадрат скорости. Таким образом, видно, что гораздо выгоднее увеличить скорость, а не массу ядра, т. к. в этом случае энергия ядра увеличится в квадрате. Повышение массы ядра гораздо менее эффективно, чем повышение его скорости, но в карронаде была заложена именно эта идея. В итоге эффективная дальность действия ядра, выпущенного из карронады, составляла всего лишь от половины до одной трети относительно ядра, выпущенного из обычной длинноствольной пушки такого же калибра. Однако тактика морских сражений конца XVII — начала XVIII века как раз предполагала артиллерийскую дуэль на довольно близких дистанциях (т. н. «половины пистолетного выстрела»), поэтому карронада оказалась весьма эффективна и этот ее недостаток был не столь ощутимым. Малый вес самого орудия «извинял» в какой-то мере недостаток дальнобойности, ведь на корабле каждая лишняя тонна груза — это снижение его ходовых характеристик: скорости и маневренности. Достоинством карронад было то, что из-за малого веса их можно было расположить на верхних палубах корабля без риска снижения его остойчивости, в то время как обычные пушки там расположить было невозможно, ставили лишь мелкокалиберную артиллерию или вообще ничего. Еще одним достоинством карронады было то, что для ее обслуживания требовался небольшой артиллерийский расчет, время на перезарядку карронады было меньше, чем на перезарядку обычной пушки. Именно поэтому карронады продержались на флоте почти сто лет и были сняты с вооружения лишь с распространением морской артиллерии нового поколения.

Кроме малой дальности выстрела, крупным недостатком карронады был риск, что при выстреле, из-за слишком короткого ствола, раскаленные частички порохового заряда попадут на легковоспламеняющиеся просмоленные части деревянного корабля и вызовут пожар.

Крепление карронад на кораблях было подобным креплению обычных пушек, но отличия все же существовали. Так, карронады устанавливали на ползуновых станках, а не на колесных, как пушки. Наведение карронады на цель осуществлялось вращением воротка, как в полевой артиллерии, а не с помощью деревянного клина, как это делалось у обычных корабельных пушек. Карронада крепилась к станку с помощью проушины (снизу ствола) и вставленной в нее оси , а не с помощью цапф, расположенных по бокам обычной длинноствольной пушки.

С самого начала карронады показали свою высокую эффективность и потому получили довольно быстрое распространение. Благодаря большой эффективности на коротких дистанциях в английском флоте карронада получила прозвище «The Smasher» (нечто сметающее все на своем пути). Успеху распространения карронад во флоте послужило также то, что как раз в то время боевую мощь корабля стали определять исходя из суммарного веса ядер, которую корабль мог выстрелить залпом. Появились даже корабли, вооруженные только карронадами, например, английский 56-пушечный линейный корабль «Глэттон» (Glatton).

Однако эйфория быстро сменилась разочарованием: корабли, обладавшие дальнобойной артиллерией могли расстреливать таких «карронадных» собратьев с дальней дистанции совершенно безнаказанно. В 1810-1820 годах произошел очередной шаг вперед в повышении точности морской артиллерии, что снизило боевую ценность карронад в современном морском сражении. В английском Королевском военно-морском флоте карронады окончательно сняли с вооружения в 1850-м году с введением стальных пушек системы Уильяма Джорджа Армстронга, хотя они еще использовались на некоторых судах и после этого времени, например, во время Гражданской войны за Независимость в США 1860-х годах.

                                                         

Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
22 января, 2017, 06:34 UTC

Фальконет.


Фальконет — артиллерийское орудие калибра 45-100 мм в армиях и флотах XVI-XVIII веков. В XVIII веке фальконетом также называли 45-55 мм полковые пушки. Некоторые орудия мелкого калибра получили названия по клейму мастера: фокон (faucon по-французски сокол), фоконет (fauconneau по-французски соколенок), откуда и произошло название — фальконет. Последнее название орудия мелкого калибра сохранялось еще в XIX веке, до конца существования гладкоствольной артиллерии.

Эти орудия обычно крепились на вертлюге или длинном штыре, который глубоко вбивался в корабельный борт на корме. Фальконеты были предназначены для поражения живой силы во время ближнего боя. Они заряжались чугунными и каменными ядрами, а также и картечью. Эти орудия, вертящиеся вокруг своей оси, быстро и легко перезаряжались, и нередко применялись офицерским составом против матросских бунтов.

Запорожские казаки, также широко использовавшие на своих судах «чайках» фальконеты, и даже снимали их с кораблей и крепили на телеги в сухопутных походах.

Испанцы во время конкисты в Новом Свете очень полюбили фальконет, несмотря на то, что тащить его было тяжело, и проку в бою от него никакого не было. Зато фальконет очень сильно грохал при выстреле, что безумно пугало индейцев.


                                                               

Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
22 января, 2017, 06:40 UTC

Дельфин.


Основным оружием кораблей в древности был таран, установленный на форштевне. Им вначале ломали весла неприятельского корабля, лишая его маневренности, а затем, совершив поворот, ударяли в борт или (иногда) в корму. Однако кроме тарана, для уничтожения неприятельского судна хитроумные греки вооружали свои суда тяжелым металлическим грузом продолговатой формы с заостренным носом, внешне напоминавший форму дельфина. Он и получил такое название — дельфин.

Дельфин подвешивался на специальной стреле с блоком. Корабль с «дельфином» сближался с неприятельским судном, после чего поворачивали стрелу и сбрасывали «дельфин» на палубу неприятеля. Груз пробивал палубу и днище атакуемого корабля, нанося, таким образом, очень серьезное повреждение, исправить которое, как правило, не успевали, т. к. сквозь отверстие быстро поступала вода и завести пластырь или заткнуть пробоину времени не хватало.

Судя по всему, греческие моряки достигли довольно большого прогресса в маневрировании и применяли «дельфины» весьма успешно.


                                                        

Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
23 января, 2017, 07:07 UTC

Остров Джерба. 



Джерба — остров на Средиземном море, у берегов Туниса. Во многих книгах по истории пиратства он фигурирует то как «родовое гнездо» братьев-корсаров Аруджа и Хайраддина Барбароссы, то как «владение пирата Драгута». В действительности Джерба была одной из пиратских баз, но никогда не принадлежала пиратам. Подробное описание этого острова впервые дал арабский путешественник и географ XVI века Гассан Ибн Мухаммад ал-Ваззан, известный европейцам под именем Лев Африканский. Вот что пишет он в своем труде «История и описание Африки»:

«Джерба — это остров, расположенный по соседству с материком, примерно в одной миле от него, весь плоский и песчаный. На острове находятся бескрайние владения с финиковыми пальмами, виноградом, оливковыми и другими плодовыми деревьями. Его окружность равна почти 80 милям. Жилища на острове — это дома, удаленные друг от друга, т. е. в каждом владении есть свой дом, где живет отдельная семья. Однако есть много поселков, где дома стоят группами. Земли там скудные, так что лишь с большими трудами как по обработке, так и по орошению, черпая воду из глубоких колодцев, жители с трудом получают немного ячменя... На острове есть крепость, построенная на берегу моря, где живет синьор и его семья. Рядом с крепостью находится большое поселение, в котором размещаются иностранные купцы: мавры, турки и христиане. Раз в неделю в этой деревне бывает базар. Он похож на ярмарку, потому что там собираются все жители острова и туда приходят также много арабов с материка, приводя свой скот и привозя в большом количестве шерсть. Островитяне живут по большей части от торговли шерстяными тканями...»

Корсары из различных частей Средиземноморья использовали Джербу в качестве убежища преимущественно в зимний сезон, когда после изнурительных морских походов они хотели отдохнуть и подготовиться к новым экспедициям. Нередко корсары обзаводились здесь семьями и покупали дома. Здесь они строили планы на будущее, вырабатывали проекты морских операций и заводили полезные знакомства. В случае неудачи разбойники уходили на Джербу, и здесь, как в засаде, внимательно следили за событиями в Средиземноморье, выжидая благоприятного случая, чтобы вновь броситься в погоню за удачей. В разное время остров становился пристанищем для Аруджа и Хайраддина, Синана, Драгута Раиса (Тургута Раиса) и других «морских ястребов». 

Феодальные правители Джербы и местное население относились к корсарам вполне дружественно, так как, кроме торговых пошлин, получали от них разнообразные товары по низким ценам. «Джерба приносит 80 тысяч дублонов таможенных пошлин и сборов,— свидетельствует Лев Африканский,— благодаря большой торговле, которая там ведется, и благодаря тому, что туда приезжает много александрийских, турецких и тунисских купцов. Но люди, которые в настоящее время управляют островом, ради обладания властью прибегают в отношении друг друга к величайшим предательствам, и сын убивает отца, брат убивает брата, так что за 15 лет было убито 10 синьоров».

В период правления султана Османа (1435-1488) остров Джерба, наряду с Тунисом и Триполи, входил в состав Хафсидской державы, но после его смерти местные жители отказались признавать власть Хафсидов и основали самостоятельную республику. В 1510 году остров попытались захватить испанцы. 30 июля к Джербе приблизились восемь галер под командованием бывшего испанского корсара дона Педро де Наварро. Правители острова, во главе котрых стоял шейх Абу Закария Яхья ас-Семумни, отказались капитулировать и признать власть испанской короны. Они убили испанских парламентеров и вынудили дона Педро уйти в Триполи. Там испанцы подготовили более мощную экспедицию в составе 150 судов и 30 августа высадили на Джербе многотысячный десант. Однако героическое сопротивление мусульман завершилось разгромом войск захватчиков; одновременно буря разметала их флот, 18 кораблей были выброшены на берег и попали в руки островитян. Среди защитников Джербы, по мнению ряда исследователей, находились братья-корсары Арудж и Хайраддин.

В 1520 году испанцы предприняли еще одну попытку захватить Джербу, и вновь потерпели фиаско. В 30-60-е годы XVI века остров неоднократно служил пристанищем для соратника Хайраддина, его ученика и последователя Драгута Раиса. Здесь Драгут женился, приобрел небольшой дом и постоянно возвращался сюда после морских рейдов. В марте 1560 года к Джербе подошел испанский флот в составе 90 кораблей под командованием вице-короля Сицилии дона Хуана де ла Серды, герцога Медина-Сели. Десант численностью до 14 тысяч человек сломил сопротивление защитников острова и взял ее главную крепость Бордж-эль-Кебир. Шейхи Джербы во главе с Масудом ас-Семумни признали сюзеренитет испанского короля Филиппа II, обязавшись платить ему дань в размере 6 тысяч экю. Однако 11 мая того же года у берегов острова неожиданно появился огромный турецкий флот под командованием Пияле-паши. Герцог Медина-Сели струсил, оставил на Джербе экспедиционный корпус, а сам, не вступая в сражение, повел свои корабли на север. Османский флот преследовал его, и 14 мая в Керкеннском проливе флот христиан был уничтожен. После этого турки занялись Джербой. На острове высадился Драгут Раис во главе 5 тысяч ливийских войск. Пияле-паша поддержал его десантом со своих кораблей (еще 7 тысяч человек). 31 июля, после двух месяцев осады, турки взяли крепость Бордж-эль-Кебир, казнили всех пленных и восстановили на острове власть турецкого султана.

После смерти Драгута Джерба теряет свое значение как крупная база корсаров-мусульман. Последние нашли более удобные и стратегически более выгодные базы в портах Магриба, и, прежде всего, в Алжире.


                                               

Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
Sky
Модератор
24 января, 2017, 20:09 UTC

Галеоны Тьерра-Фирме.


Галеоны Тьерра-Фирме (galeones de Tierra Firme) — испанские корабли, ежегодно перевозившие несметные сокровища из южноамериканских колоний в метрополию. До 30-х годов XVI века торговля между Испанией и Новым Светом часто осуществлялась одиночными судами, но с наплывом в Атлантику и Карибское море французских корсаров севильская Торговая палата решила объединять торговые суда во флотилии (флоты, армады) и отправлять их в колонии под охраной военных галеонов. Эти морские караваны в популярной литературе иногда называют «золотыми флотами», чаще — «серебряными флотами». «Серебряный флот» обычно состоял из двух флотилий, которые следовали по строго установленному графику и по строго установленным маршрутам.

Первая флотилия, официально именовавшаяся «галеонес де Тьерра Фирме» (т. е. «галеоны Материка», или «Континентальные галеоны»), обычно состояла из 20 и более торговых судов и 8 галеонов охранения водоизмещением по 600 тонн каждый. На кораблях флотилии размещалось около 1100 моряков и почти 900 солдат. Она выходила в море из аванпорта Севильи — гавани Сан-Лукар-де-Барромеда в августе, следовала на юг, к Канарским островам или островам Зеленого Мыса, затем поворачивала на запад, совершала трансатлантический переход и, войдя в Карибское море в районе Малых Антильских островов, направлялась вдоль северного побережья Южной Америки в порты Картахена (в Новой Гранаде) и Номбре-де-Дьос (на Панамском перешейке; в конце XVI века право торговли с метрополией перешло от разоренного корсарами Номбре-де-Дьоса к соседнему городу Пуэрто-Бельо). В Картахене с кораблей флотилии высаживали пассажиров и выгружали часть товаров из Европы, после чего на борт грузили изумруды, жемчуг из ранчерий (жемчужных промыслов) Новой Гранады и Венесуэлы, различные колониальные товары.

Осенью в Пуэрто-Бельо выгружали оставшуюся часть европейских товаров, а на борт грузили перуанское серебро, золото, шкуры и иные ценные товары, доставлявшиеся сначала морем из Кальяо в Панаму, затем через джунгли Панамского перешейка — на карибское побережье. Из Пуэрто-Бельо (иногда из Картахены) галеоны Тьерра-Фирме шли в Гавану, откуда, объединившись со второй флотилией (флотом Новой Испании, приходившим из Мексики), в струе Гольфстрима возвращались на родину. Корсары чаще всего пытались перехватить испанские галеоны у западной оконечности Кубы (мыс Сан-Антонио), в треугольнике между Гаваной, Флоридой и Багамскими островами или же в районе между Азорскими островами и Пиренейским полуостровом.






Упавший духом гибнет раньше срока.
UTC +0:00
1724320 зарегистрированных пользователей; 43270 тем; 271133 сообщения; последний зарегистрированный пользователь:xz\xz\x\